Гай Юлий Цезарь

Эту статью следует викифицировать.
Пожалуйста, оформите её согласно общим правилам и указаниям.

Гай Юлий Цезарь (лат. Gaius Iulius Caesar) (102 или 100 до н. э. — 15 марта 44 до н. э.) — древнеримский государственный и политический деятель, полководец, писатель.

Своим завоеванием Галлии Цезарь расширил романский мир до берегов Атлантики и подчинил римскому влиянию современную Францию, а также начал вторжение на Британские острова. Деятельность Цезаря коренным образом изменила культурный и политический облик Западной Европы и оставила неизгладимый след в жизни следующих поколений европейцев.

Гай Юлий Цезарь, обладая блестящими способностями военного стратега и тактика, одержал победу в сражениях гражданской войны и стал единовластным повелителем романского мира. Именно он начал реформирование римского общества и государства, которое уже после его смерти привело к установлению Римской империи. Став пожизненным диктатором, Гай Юлий Цезарь централизовал управление республикой. Его убийство привело к возобновлению гражданских войн, закату Римской республики и зарождению Империи, которое возглавил усыновлённый им Октавиан Август.

Содержание

Семья

Гай Юлий Цезарь родился в Риме, в патрицианской семье из рода Юлиев, который сыграл немалую роль в истории Рима с древнейших времён.

Его род вёл свою родословную от Юлия, сына троянского принца Энея, который, согласно мифологии, был сыном богини Венеры. Находясь на вершине своей славы, в 45 до н. э. Цезарь заложил храм Венеры Genetrix в Риме, намекая тем самым на своё родство с богиней.

Древность самой семьи Цезарей установить трудно (первый известный относится к концу III в. до н. э.), и важной роли эта ветвь в политической жизни Рима не играла. Отец будущего диктатора, тоже Гай Юлий Цезарь, остановился в своей карьере на должности претора. С материнской стороны Цезарь происходил из семьи Котта рода Аврелиев (с примесью плебейской крови).

Отца Гай Юлий Цезарь потерял в шестнадцатилетнем возрасте; с матерью же сохранил тесные дружеские отношения до её смерти в 54 до н. э.

Знатная и культурная семья создала благоприятные условия для его развития; тщательное физическое воспитание сослужило ему впоследствии немалую службу; основательное образование — научное, литературное, грамматическое, на греко-римских основах — подготовило его и к логическому мышлению, и к практической деятельности, и к литературной работе.

Первая женитьба и служба в Азии

Юлии Цезари, несмотря на аристократическое происхождение, не были богаты по меркам римского нобилитета того времени. Именно поэтому до самого Цезаря почти никто из его родственников не добился особо высокого положения. Лишь его тётка по отцу, Юлия Цезарис, вышла замуж за Гая Мария, талантливого генерала и реформатора римского войска. Марий был предводителем демократической фракции популяров в римском сенате и резко выступал против консерваторов из фракции оптиматов.

Внутриполитические конфликты в Риме в то время достигли такой остроты, что привели к гражданской войне, в результате которой Луций Корнелий Сулла стал диктатором. Цезарь же был связан двойными родственными узами с партией его противника — Мария: семнадцати лет от роду он женился на Корнелии Циннилле, младшей дочери Луция Корнелия Цинны, сподвижника Мария и злейшего врага Суллы. Это было своего рода демонстрацией его приверженности демократической партии, к тому времени приниженной и разбитой всевластным Суллой.

Неудивительно поэтому, что Сулла почти немедленно после свадьбы потребовал от Цезаря развестись с женой, как это сделали по его требованию Гней Помпей и другие.

Несмотря на неминуемую проскрипцию и смерть в случае отказа, Цезарь остался верен своей жене. Просьбы многочисленного и сильного аристократического родства спасли его от гнева диктатора, однако — да и вряд ли упрямый юноша мог казаться Сулле особенно опасным.

Немилость диктатора заставила, однако, Юлия Цезаря уехать из Рима в Малую Азию, где он отбывал воинскую повинность в штабе пропретора М. Минуция Ферма и воевал под началом Луция Лициния Лукулла. Здесь ему также пришлось исполнять дипломатические поручения при дворе вифинийского царя Никомеда, благодаря чему он смог в этом центре позднего эллинизма освоить основы эллинистической администрации и хозяйства. Поручение своё он выполнил столь блестяще, что его недруги в Риме даже распространили слух, что для этого ему пришлось стать любовником царя Никомеда. Сексуальные похождения Цезаря были таковы, что, согласно Светонию, один из его оппонентов как-то назвал его «мужем всякой женщины и женой всякого мужчины.»

Во время осады и штурма Милета он заслужил воинское отличие — corona сivica. Участвовал и в морских операциях — во флоте Сервилия Исаврика, воюя с пиратами. Три года пребывания на Востоке не прошли бесследно для юноши; при дальнейших выводах о характере его политики надо всегда иметь в виду первые впечатления его юности, полученные в культурной, богатой, упорядоченной монархической Азии.

Возвращение в Рим и участие в политической борьбе

После смерти Суллы (78 до н. э.) Цезарь вернулся в Рим и включился в политическую борьбу (выступая на римском Форуме с речами против сторонников Суллы, обвинявшихся в вымогательствах в провинциях Македония и Греция, где они были наместниками).

Чтобы в совершенстве овладеть мастерством ораторского искусства, Цезарь специально в 75 до н. э. отправился на Родос к знаменитому преподавателю Аполлонию Моло. По пути он попал в плен к киликийским пиратам, за освобождение ему пришлось заплатить значительный выкуп, и пока его друзья собирали деньги, он больше месяца провёл в плену, упражняясь в красноречии перед похитителями. После освобождения он тут же собрал в Милете флот, захватил пиратскую крепость и приказал распять захваченных в плен пиратов на кресте в назидание другим. Но, поскольку они в своё время обращались с ним хорошо, то Цезарь приказал перед распятием перерезать им горло, чтобы облегчить их страдания.

Цезарь недолго участвует в войне с царём Митридатом во главе самостоятельного отряда, но остаётся там недолго. В 74 до н. э. он возвращается в Рим и попадает на место своего умершего дяди в жреческую коллегию.

Впоследствии он побеждает на выборах в военные трибуны. Всегда и повсюду Цезарь не устаёт напоминать о своих демократических убеждениях, связи с Гаем Марием и нелюбви к аристократам. Активно участвует в борьбе за восстановление прав народных трибунов, урезанных Суллой, за реабилитацию сподвижников Гая Мария, подвергавшихся преследованиям в период диктатуры Суллы, добивается возвращения Луция Корнелия Цинны. К этому времени относится начало его сближения с Помпеем и Марком Лицинием Крассом, на тесной связи с которыми он строит свою дальнейшую карьеру.

Тем временем в 70 до н. э. между Помпеем и Крассом начинается борьба за власть в Риме. Оба эти военачальника только что одержали выдающиеся победы — Красс возглавлял армию, победившую восставших рабов под предводительством Спартакa, а Помпей, подавив восстание в Испании, вернулся в Италию и уничтожил остатки войск Спартака. Оба конкурента претендовали на получение под свою команду всего римского войска.

В 69 до н. э. Цезарь становится вдовцом — Корнелия умирает при родах. В том же году умирает его тётка Юлия, вдова Гая Мария. Речь Цезаря на похоронах полна политических аллюзий и призывов к политическим реформам.

В этом же году 30-летнего Цезаря выбирают квестором. Обязанности квестора Цезарь исполняет в Испании Дальней (Hispania Ulterior).


Годы между квестурой и эдилитетом заняты судебной карьерой и всё более тесным сближением Цезаря с Помпеем и Крассом. Новая женитьба Цезаря — на Помпее, внучке Суллы, дочери Кв. Помпея Руфа (65 до н. э.) — скрепляет, по эллинистическому обычаю политических браков, это сближение. Цезарь выступает за предоставление Помпею чрезвычайных военных полномочий. Помпей одерживает верх в борьбе с Крассом, возглавляет флот и войско и в 66 до н. э. начинает поход на Восток, в ходе которого римляне завоёвывают большую часть Малой Азии, Сирию, Палестину.

В 65 до н. э. Цезарь избирается эдилом. В его функции входит организация городского строительства, транспорта, торговли, повседневной жизни Рима. Цезарь устраивает для римлян дорогостоящие зрелища, пышные театральные представления, гладиаторские бои, общественные обеды, завоёвывая популярность в широких кругах римского гражданства. На это у него уходят почти все его деньги. К концу года он приходит банкротом. Огромные долги (несколько сот золотых талантов) угрожают его будущей карьере.

Успех Цезаря на должности эдила, однако, позволяет ему избраться в 63 до н. э. великим понтификом, что даёт ему возможность избавиться от части долгов. Вступление в новую должность оказалось омрачено скандалом. Вторая жена Цезаря, Помпея, отвечала в качестве жены верховного жреца за организацию религиозного празднества Доброй Богини (Bona Dea), в котором могли участвовать лишь женщины. Однако в здание, предназначенное для священной церемонии, пробрался мужчина, переодетый в женское платье, что было чудовищным святотатством. Цезарь был вынужден подать на развод — признавая, что его супруга может быть невиновна, он, тем не менее, заявляет: «Жена Цезаря, как и вся его семья, должна быть выше подозрений».

Цезарь и Катилина

В 65 до н. э., согласно некоторым противоречивым свидетельствам современников, Цезарь участвует в неудачном заговоре с целью захвата власти.

Крупные успехи Помпея на Востоке, приобретённая им слава, созданное им войско вызвали в Риме убеждение, что Помпей, несомненно, в ближайшем будущем сыграет в Риме роль диктатора Суллы. Особенно ясно сознавалось это теми, кто, как и Помпей, добивались главенства в Риме — его недавними союзниками, Крассом и Цезарем. Для достижения своих целей они попытались устроить антигосударственный заговор, в результате которого Красс должен был быть провозглашён диктатором, а Цезарь — его ближайшим помощником. Заговор провалился, а задуманные убийства не были приведены в исполнение. Заговорщиков, однако, оставили без наказания — более того, власти решили вообще не признавать, что какой-либо государственный переворот планировался (поводом для того, чтобы не раздувать скандал, возможно, стало значительное на тот момент влияние Цезаря и Красса).

В 64 до н. э. Цезарь и его сторонники пытаются провести в консулы одного из участников неудачного заговора — Луция Сергия Катилину, в своё время при Сулле составившего себе состояние на проскрипциях, а ныне обедневшего патриция. Этому стремлению не дают исполниться римский сенат и позднее избранный консулом блестящий оратор Марк Туллий Цицерон. Обозлённый постоянными неудачами и чувствуя, что политическая жизнь его кончилась, Катилина пытается в 62 до н. э. сам организовать захват власти, но новый заговор также проваливается, Катилина после неудачного покушения на жизнь Цицерона бежит из Рима и гибнет в бою, а пятерых его сторонников захватывают и казнят без суда по решению сената.

Цезарь, находясь в сложном положении, не говорит ни слова в оправдание заговорщиков, но настаивает на том, чтобы не подвергать их смертной казни. Предложение его не проходит, а сам Цезарь чуть было не гибнет от рук разгневанной толпы.

Первый триумвират

В 62 до н. э. Юлий Цезарь отправляет претуру. Планы его относительно самостоятельных действий, которыми был бы парализован Помпей, рушатся. Не без труда удаётся ему избежать обвинения в участии в заговоре Катилины. Возвращение Помпея близится. Остаётся одно: пойти на вторые роли при Помпее и прежде всего загладить те свои действия, которые могли возбудить его неудовольствие.

Цезарь открыто занимает сторону Помпея. Он требует, чтобы Помпею поручено было закончить постройку храма Юпитера Капитолийского — честь, которая предназначена была признанному главе оптиматов Катуллу; он даже обвиняет Катулла в присвоении денег, выделенных на постройку. При его активной поддержке сенат разрешает Помпею присутствовать на играх в одежде триумфатора. Наконец, он же требует для Помпея военной власти в Италии, под предлогом необходимости окончательно справиться с Катилиной и его войском. На последнее сенат, однако, не пошёл и даже на время отстранил Цезаря от должности.

Тем временем Помпей возвращается в Рим как частное лицо, без войска, и поселяется вне города, в ожидании триумфа.

Цезарь же, после претуры в 62 до н. э., в течение 2 лет является наместником в римской провинции Испании Дальней (Hispania Ulterior), где проявляет незаурядные административные и военные способности, делает себе состояние и наконец-то рассчитывается с долгами. Испания в то время была единственным местом, где стояло сильное войско и где без особых усилий можно было быстро приобрести и лавры, и деньги.

В 60 до н. э. Цезарь вновь в Риме, где его ждут триумф и должность консула. Первым он, однако, жертвует для второго — жертвует охотно, хотя и невольно, под давлением сената — тем более что его триумф вряд ли мог произвести сильное впечатление после только что отпразднованного триумфа Гнея Помпея Великого. В 59 до н. э. Цезарь избирается старшим консулом Римской республики. Его младшим партнёром становится его политический противник Марк Кальпурний Бибул, член фракции оптиматов.

Консульство Цезаря необходимо как ему, так и Помпею. Распустив войско, Помпей, при всём своём величии, оказывается бессильным; ни одно из его предложений не проходит ввиду упорного сопротивления сената, а между тем он обещал своим солдатам-ветеранам землю, и этот вопрос не терпел отлагательства. Сторонников одного Помпея было недостаточно, нужно было более могущественное влияние — на этом и базировался союз Помпея с Цезарем и Крассом. Сам же консул Цезарь крайне нуждался во влиянии Помпея и деньгах Красса. Убедить бывшего консула Марка Лициния Красса, старого врага Помпея, пойти на союз было нелегко, но в конце концов удалось — этот богатейший человек в Риме никак не мог получить под своё командование войска для войны с Парфией.

Так возникло то, что историки впоследствии назовут первым триумвиратом — частное соглашение трёх лиц, никем и ничем, кроме их взаимного согласия, не санкционированное. Частный характер триумвирата был подчёркнут и скреплением его браками: Помпея — на единственной дочери Цезаря, Юлии Цезарис (несмотря на разницу в возрасте и воспитании, этот политический брак оказался скреплённым любовью), а Цезаря — на дочери Кальпурния Пизона, племяннице.

Будучи консулом, Цезарь в 59 до н. э. проводит вопреки упорному сопротивлению сената и своего младшего партнёра ряд законов с целью укрепления государственного устройства и решения некоторых социальных проблем (в частности, около 20 тыс. граждан — ветераны Помпея и отцы не менее трёх детей — получают земельные участки в Кампании). Кроме того, в интересах Помпея Цезарь утверждает те распоряжения, которые тот сделал на Востоке в ходе своей военной кампании. Главной же задачей Цезаря является ослабление сената. И он добивается этого путём принятия ряда законов, поднявших его авторитет среди римского народа — о бесплатной раздаче хлеба, о праве объединяться в организации с политической целью, и наконец, об осуждении всех посягнувших незаконно на жизнь римского гражданина.

Наиболее важное значение для дальнейшего имел закон Ватиния, по которому Цезарь должен был получить после консулата не наблюдение за лесами и дорогами в Италии, то есть борьбу с разбоем, как того хотел сенат, а управление Северной Италией (Цизальпинской Галлией) и Иллирией (побережьем Далмации), на 5 лет, с правом набирать войско (3 легиона — более 10000 человек). И здесь сенат вынужден был уступить и даже пойти дальше: добавить к перечисленному выше управление Галлией Трансальпинской на тот же срок (там стоял 1 легион). Впоследствии этот срок был продлён ещё на пять лет.

Галльская война

Галльский проконсулат Цезаря стал прямым продолжением его деятельности в предыдущие 7—8 лет, направленной на получение под своё командование крупных военных сил, которые могли бы позволить ему претендовать на власть и, в случае необходимости, уравновесить военное влияние Помпея.

Вначале Цезарь полагал, что это можно будет осуществить в Испании, но более близкое знакомство с этой страной и её недостаточно удобное географическое положение по отношению к Италии заставили Цезаря отказаться от этой идеи, тем более что в Испании и в испанском войске сильны были традиции Помпея.

Цизальпинская Галлия

Галлия в том виде, в каком получал её Юлий Цезарь, подходила для его целей гораздо больше:

  • Италия, лишённая войска, находилась в полном распоряжении командующего легионами в Цизальпинской Галлии;
  • Цизальпинская Галлия обеспечивала постоянный набор свежего войска;
  • эта богатейшая территория способна была обеспечить войска провиантом на случай войны в Альпах или в Иллирике.

Трансальпинская Галлия

Что касается Галлии Трансальпинской, то она предоставляла эффектное поле для военно-политической деятельности Цезаря.

С одной стороны, он имел здесь дело с политическим вопросом первостепенной важности, настоятельно требовавшим разрешения.

Передвижения северных племён, главным образом германцев, приобрели за последнее время угрожающий характер. Вторжение кимвров и тевтонов было лишь прелюдией; за ними стояло море новых племён, а между тем усилиями Рима и внутренними распрями сильная прежде Арвернская держава, объединившая около себя на время всю кельтскую нацию, была разрушена, и разрозненные кельтские племена не в силах были противиться германскому напору.

Человеку, хранившему традиции Мария, победителя кимвров, ход событий на севере и возможность германского нашествия должны были быть ясны. Не лишено значения было и то, что первым актом Цезаря стало отражение нашествия гельветов, сходного с нашествием кимвров и тевтонов, что позволяло говорить о прямой преемственности между действиями Мария и Цезаря.

Важность политического вопроса сознавалась в Риме, конечно, не одним Цезарем, и разрешение его поднимало престиж Цезаря не только в глазах италийского населения, вот уже триста лет жившего под страхом кельтских нашествий.

С другой стороны, сравнительно культурная Галлия обещала богатейшую добычу в результате войны, а лёгкость, с которой римляне справились недавно с сильным царством арвернов, давала возможность думать, что война не будет очень тяжёлой и продолжительной, тем более что имелась и прекрасная операционная база в Ронской провинции, и удобный способ для внесения ещё большего раскола в единство кельтских племён Галлии, опираясь на уже существующий союз с эдуями. Наконец, борьба требовала сильного войска и давала право всё время увеличивать численность армии.

Характерно, что центр тяжести для Юлия Цезаря за всё время войны лежал не в Галлии, а в Италии и Риме; штаб-квартира его всё время находилась в Северной Италии, откуда он следил за событиями и направлял их.

Ход Галльской войны известен преимущественно в изложении самого Цезаря («Commentarii de bello gallico»). В общем его можно считать заслуживающим доверия, хотя оно и не свободно от преувеличений и искажений.

Ситуация в Галлии в 58 состояла в следующем: Борьба за доминирующее положение, утраченное арвернами в результате военного поражения от римлян, шла между двумя другими сильными племенами — секванами и эдуями. Первые опирались на поддержку германцев — многочисленного войска под предводительством свевского вождя Ариовиста.

До Цезаря Рим помощи эдуям не оказывал; напротив, Ариовист, находившийся в Галлии с 71 до н. э., в 59 до н. э., накануне прибытия Цезаря, был признан таким же «другом римского народа», как и эдуи. Между тем германская мощь в Галлии росла, угрожая не одним эдуям. Армия Ариовиста усиливалась (Ариовист собрал вокруг себя около 120 тыс. соплеменников), и по его следам собирались двигаться другие племена.

Первыми в Галлию двинулись гельветы, соседи секванов. Как утверждается, они шли в Галлию, чтобы оказать помощь эдуям в борьбе против Ариовиста. Однако Цезарь отказал им в проходе через долину Роны, а когда гельветы перешли через Альпы, в районе главного города эдуев Бибракте они наткнулись на армию Цезаря и были наголову разбиты.

По мысли Цезаря, не кельты, а римляне должны были доминировать в Галлии — а для этого они должны были выступить в качестве защитников галлов (эдуев) от германцев.

Войско Ариовиста было следующим, потерпевшим сокрушительное поражение в 58 от легионов Цезаря недалеко от Рейна (в районе современного Безансона).

В результате этой победы Цезарь обеспечил себе главенствующее положение в Галлии. Ему отказались подчиниться только северные племена — белги.

Кампания 57 г. имела целью сломить их сопротивление. Коалиционная армия бельгов (дружественно римлянам было одно только племя ремов) рассеялась до решительного столкновения с Цезарем. Диверсия Цезаря в область одного из союзных племён (белловаков) и невозможность для варваров организовать и прокормить крупную армию привели к тому, что контингенты бельгов рассеялись по домам и Цезарь без труда подчинил их поодиночке. В 56 г. сопротивление приморских западных кельтов удалось сломить только комбинированным нападением с суши и с моря. В том же году римские войска появились в Аквитании, и приморские бельги увидели легионы в своих лесах и болотах.

Гегемония, лишавшая кельтские племена инициативы в борьбе с соседями, обязывала Цезаря обеспечить безопасность границ. Из-за Рейна грозили германцы, с севера, из Британии, в каждый данный момент можно было ожидать появления британских кельтов. Годы 5553 заняты были четырьмя военными диверсиями к соседям: двумя походами в Германию (55 и 53 гг.) и двумя в Британию (55 и 54 гг.). Завоеваний эти походы не дали, но обеспечили границы на долгое время и внушили страх и в Германии, и в Британии. В 54 г. начинается, несмотря на кажущееся подчинение, сильное брожение среди галльских племён. Общая зависимость от Рима сгладила противоположность племенных интересов; сознание национального единства всегда было сильно в галлах; гнёт римских требований претил свободолюбивым кельтам. Попытки сбросить с себя тяжёлую гегемонию начались, однако, не с общего восстания, а с местных вспышек. Первая вспышка произошла у наиболее диких племён. Зимой 54 г. одно из сильнейших племён бельгов — эбуроны — воспользовалось тем, что Цезарь для удобства зимовки распределил своё войско по отдельным лагерям, и напало на одного из легатов Цезаря, Титурия Сабина, в его лагере. Хитростью удалось предводителю эбуронов Амбиоригу заставить Сабина покинуть свой лагерь; он был со всем своим войском уничтожен бельгами. Соседний легат Ю. Цезаря, Кв. Цицерон, не повторил ошибки Сабина; его войску удалось отстоять свой лагерь. Цезарю пришлось спешить на выручку, тем более что поднялось все соседство: карнуты, сеноны и др. Зимой и летом Юлий Цезарь во главе 10 легионов подавлял смуту и жестоко расправлялся с восставшими. В 53 г. все казалось спокойным, и Цезарь счёл возможным вернуться на зиму в свою обычную зимнюю резиденцию в Северной Италии. Но восстание эбуронов было только прелюдией. Национальное самосознание было окончательно пробуждено экзекуциями; кельтская нация не замедлила сплотиться, выбрав своим центром старых своих гегемонов арвернов и их молодого руководителя, недавно провозглашённого царём, Верцингеторикса, инициатора и душу затевавшейся отчаянной борьбы. Зимой 53 года соглашение подготовлялось; в конце зимы начались враждебные действия. В первые месяцы восстала далеко не вся Галлия: центр и запад сплотились около Верцингеторикса, север поднимался медленно, восток и в центре лингоны и ремы были на стороне Цезаря. План галльского вождя состоял в том, чтобы отрезать войско Цезаря, стоявшее в стране сенонов, от центра римского влияния — долины Роны и от его вождя, бывшего в Италии. Для этого одновременно карнуты перерезывают гарнизон нынешнего Орлеана и осаждают войска в нынешнем Sens, отряд галлов спускается с Арвернских высот в Римскую провинцию, сам Верцингеторикс стремится подчинить себе суэссионов, эдуев, битуригов и тем преградить Цезарю доступ к легионам. План этот не удался. Цезарь, с горстью наскоро собранных солдат, организует защиту провинции и делает диверсию в страну арвернов. Верцингеторикс, рассчитывая уничтожить его в знакомых ему местах, покидает на время свой пост и бросается навстречу отряду Цезаря. Цезарь тем временем, бросив отряд, с горстью всадников усиленными маршами проходит через провинцию и области эдуев и лингонов к легионам. Возвращение Верцингеторикса на прежний пост не помешало Цезарю быстро справиться с восставшими сенонами и карнутами и двинуться на юг. Неудача под Новиодуном и быстрая тактика Цезаря, неуверенность в своём войске и уверенность в неуспехе правильных битв изменили план Верцингеторикса. Он решил отныне не принимать сражений, опустошить все на пути Цезаря, постоянно беспокоить его конницей, не допуская к провианту и фуражу, защищать только важнейшие и сильнейшие пункты. Первым таким пунктом был Аварик. Только по настойчивому желанию галлов решился защищать это место Верцингеторикс, без надежды на успех. Согласно его ожиданиям, слабая крепость на глазах у галльского войска была взята приступом. После этого успеха Цезарь делит свою армию на северную, под командой Лабиона, и южную. Преградами в движении этих армий были твердыня Герговии, столицы арвернов, — для южной армии Цезаря, город Паризиев — для северной. Отчаянная попытка Цезаря штурмовать неприступную твердыню арвернов кончилась неудачей; он потерпел сильное поражение. Неудачна была и экспедиция Лабиена. Ему не удалось пробраться через толпы врагов к своему главному центру, Аварику. Поражение непобедимого проконсула подняло всю Галлию; присоединились и эдуи, и секваны. Верцингеторикс вновь избран был верховным вождём. В его руках очутилась сильная армия, с 15000 превосходной галльской конницы. К счастью для Цезаря, медленная организация Верцингеториксом новых отношений и новой армии дала ему возможность соединиться с Лабиеном и вместе двинуться к югу. Агитация проникла в Римскую провинцию; Цезарь боялся за верность аллоброгов, нужны были подкрепления. Надеясь на силу галльской конницы, побуждаемый энтузиазмом всей Галлии, Верцингеторикс решился не пускать Юлия Цезаря в провинцию. Около нынешнего Дижона конница Верцингеторикса завязала решительный бой. Римское войско Цезаря спасено было удалью нанятой Цезарем германской конницы, нанёсшей решительное поражение галлам. Поражение это заставило Верцингеторикса броситься в сильную крепость эдуев, Алезию, и ждать здесь выручки со стороны объединённой Галлии. До конца лета 52 г. длилась осада Алезии. Блокада начала уже истощать голодом гарнизон, когда появилась на выручку армия соединённых племён Галлии. Комбинированный штурм Цезаревых укреплений со стороны Алезии и извне отражён был, однако, Цезарем, войско галлов разбито, гарнизон Алезии вынужден сдаться. Этим восстание было окончательно подавлено, национальная сила Галлии сломлена. В 51 г. Цезарю оставалось только довершить дело рядом экспедиций в страны наиболее упорных галльских племён.

Конфликт между Юлием Цезарем и Помпеем

Блестящие результаты первых экспедиций колоссально подняли престиж Цезаря в Риме; галльские деньги поддерживали этот престиж не менее успешно. Сенатская оппозиция против триумвирата, однако, не дремала, и Помпей в Риме переживал ряд неприятных моментов. В Риме ни он, ни Красс не чувствовали себя на месте; обоим хотелось военной власти. Цезарю, для достижения намеченных целей, необходимо было продолжение полномочий. На основе этих желаний зимой 5655 гг. состоялось новое соглашение триумвиров, по которому Цезарь получал Галлию ещё на 5 лет, Помпей и Красс — консульство на 55-й год, а затем проконсульства: Помпей — в Испании, Красс — в Сирии. Сирийское проконсульство Красса окончилось его гибелью. Помпей остался в Риме, где после его консульства началась полная анархия, может быть, не без стараний Юлия Цезаря. Анархия достигла таких размеров, что Помпей выбран был на 52-й год консулом без коллегии. Новое возвышение Помпея, смерть жены Помпея, дочери Цезаря (в 54 г.), ряд интриг его против возраставшего престижа Цезаря неминуемо вели к разрыву между союзниками; но восстание Верцингеторикса на время спасло положение. Серьёзные столкновения начались только в 51 г. Помпей фигурировал при этом в роли, которой он давно уже добивался — в роли главы римского государства, признанного сенатом и народом, соединявшего военную власть с гражданской, сидевшего у ворот Рима, куда к нему собирался сенат, обладавшего проконсульской властью и распоряжавшегося сильным семилегионным войском в Испании. Если раньше Цезарь был необходим Помпею, то теперь он мог быть для Помпея только помехой, которую нужно было устранить как можно скорее, ввиду того что стремления Цезаря были несовместимы с положением Помпея. Конфликт, лично назревший уже в 56 г., теперь был зрел и политически; инициатива его должна была исходить не от Юлия Цезаря, положение которого было несравненно хуже политически и по отношению к законности, а от Помпея, у которого были в руках все козыри, кроме военных, да и последних было мало только в первые моменты. Помпей поставил дело так, что конфликт между ним и Цезарем оказался не личным их столкновением, а столкновением между революционным проконсулом и сенатом, то есть законным правительством.

Переписка Цицерона служит документальным пробным камнем, показывающим достоверность изложения событий самим Цезарем в его политической брошюре исторического содержания, озаглавленной «De bello civili». Огромное значение имела бы 109-я книга Ливия, если бы она до нас дошла в оригинале а не в извлечениях Флора, Евтропия и Орозия. Основу Ливиева изложения сохранил нам, может быть, Дион Кассий. Много данных находим мы и в кратком очерке офицера времён императора Тиберия, Веллея Патеркула; многое даёт Светоний, кое-что — автор исторической поэмы из времени гражданской войны, современник Нерона, Лукан. Аппиан и Плутарх восходят в изложении гражданской войны, вероятно, к историческому труду Азиния Поллиона.

По соглашению Цезаря и Помпея в Лукке 56 г. и последовавшему за ним закону Помпея и Красса 55 г., полномочия Цезаря в Галлии и Иллирике должны были прекратиться в последний день февраля 49 г.; при этом определённо указано было, что до 1 марта 50 г. речи в сенате о преемнике Цезарю не будет. В 52 г. только галльские смуты не дали состояться разрыву между Цезарем и Помпеем, вызванному передачей всей власти в руки Помпея, как единого консула и в то же время проконсула, чем нарушалось равновесие дуумвирата. Как компенсации, Цезарь требовал для себя возможности такого же положения в будущем, то есть соединения консулата и проконсулата или, вернее, немедленной замены прококсулата консулатом. Для этого необходимо было добиться разрешения быть выбранным консулом на 48 г., не вступая в течение 49 г. в город, что было бы равносильно отказу от военной власти. Плебисцит 52 г., проведённый в марте месяце всей трибунской коллегией, дал Цезарю просимую привилегию, чему Помпей не противоречил. В этой привилегии содержалось, согласно обычаям, и молчаливое продолжение проконсульства до 1 января 48 г. Неудача Юлия Цезаря в борьбе с Верцингеториксом заставила правительство пожалеть о сделанной уступке — и в том же году проведён был ряд боевых законов, направленных против Цезаря. Помпею продолжена была его власть в Испании до 45 г.; для устранения возможности Цезарю после консулата возобновить немедленно проконсулат, был проведён закон, запрещавший отправление в провинцию ранее чем через 5 лет после сложения магистратуры; наконец, прямо в отмену только что данной привилегии подтверждено было постановление, запрещавшее добиваться магистратур, не находясь в Риме. К проведённому уже закону, вопреки всякой законности, Помпей присоединил, однако, клаузулу, подтверждавшую привилегию Цезаря. В 51 г. счастливое окончание галльских войн дало Цезарю возможность вновь деятельно выступить в Риме. Он просил у сената, добиваясь от него формального признания привилегии, продолжения проконсулата хотя бы в части провинции до 1 января 48 г. Сенат отказал, и этим поставлен был на очередь вопрос о назначении преемника Юлию Цезарю. Законным, однако, было разбирательство этого дела только после 1 марта 50 г.; до этого времени всякая интерцессия дружественных Цезарю трибунов и формально была совершенно основательной. Цезарь добивался лично уладить свои отношения с Помпеем; крайние в сенате не желали этого допустить; средние искали выхода, находя его в том, чтобы Помпей встал во главе войска, назначенного для Парфянской войны, настоятельно необходимой ввиду поражения и смерти Красса. Сам Помпей тяжело болел и большую часть времени проводил вдали от Рима. В 50 г. дело должно было принять более острый оборот, тем более что Цезарь нашёл себе гениального в политической интриге агента — Куриона, избранного на этот год трибуном. Из консулов один — Эмилий Павел — был на стороне Цезаря, другой — Г. Марцелл — всецело против него, как руководитель сенатских ультраконсерваторов. Целью Куриона было поссорить сенат и Помпея и заставить последнего вновь войти в сношение с Цезарем. Для этого он противился всякому постановлению сената о провинциях и требовал, чтобы законность была восстановлена вполне, то есть чтобы и Помпей, и Цезарь отказались от полномочий. Весной Помпей сильно заболел; во время выздоровления он письменно согласился на условия Куриона и, окончательно оправившись, двинулся к Риму. Его сопровождал сплошной триумф; встречи, молебствия и т. д. давали ему уверенность в том, что вся Италия за него. Несмотря на это, и под Римом он не взял назад данного им согласия. Весьма возможно, что в конце 50 г. происходила новая дипломатическая кампания Цезаря, вызывавшая Помпея на соглашение; на Парфию, вероятно, указывалось как на средство примирения. Помпей мог быть там в своей сфере и обновить свои восточные лавры. Показателем мирного настроения Цезаря и возможности соглашения служит то, что Цезарь отдал, по требованию сената, два своих легиона (один — ссуженный ему Помпеем) и отправил их в Италию по направлению к Брундузию. Осенью 50 г. Цезарь появился, наконец, в Северной Италии, где его встретила копия торжеств, оказанных Помпею. В ноябре он был вновь в Галлии, где за политической демонстрацией, только что состоявшейся в Италии, последовала военная, в виде смотра легионам. Год близился к концу, а положение все было крайне неопределённым. Примирение между Цезарем и Помпеем окончательно не удалось; симптомом этого является то, что Цезаревы легионы, отправленные было в ноябре в Брундузий, были задержаны в Капуе и затем ждали событий в Луцерии. В сенате Г. Марцелл энергично добивался того, чтобы Юлия Цезаря объявили незаконно обладающим властью и врагом отечества, на что не было законных оснований. Большинство сената, однако, настроено было мирно; сенат больше всего желал, чтобы Цезарь и Помпей оба сложили свои полномочия. Главным противником Марцелла был Курион. 10 декабря он уже не мог функционировать как трибун: в этот день вступали новые трибуны. Но и теперь Марцеллу не удалось увлечь за собою сенат; тогда он, не желая передать дело в руки новых консулов, в сопровождении нескольких сенаторов, без всяких полномочий, 13 декабря появился в Куманской вилле Помпея и передал ему меч для защиты свободного строя. Помпей, решившийся на войну, пользуется случаем и отправляется к легионам в Луцерию. Акт 13 декабря Цезарь совершенно правильно считает началом смуты — initium tumultus — со стороны Помпея. Действия Помпея были незаконны и были немедленно (21 декабря) провозглашены таковыми в речи Антония, одного из легатов Юлия Цезаря и трибунов этого года. Курион лично известил о случившемся Цезаря, находившегося в то время в Равенне. Положение оставалось неопределённым, но в руках Помпея было два превосходных легиона, он заручился поддержкой одного из самых близких Цезарю людей — Т. Лабиена; Цезарь же имел в Италии только один легион ветеранов и должен был, в случае наступления, действовать во враждебно ему настроенной — так, по крайней мере, казалось Помпею — стране. Впрочем, уже теперь вероятно Помпей имел в виду окончательные счёты свести не в Италии, а в провинциях. Для Цезаря важнее всего было выиграть время; предлог для начала военных действий был уже в его руках, но сил для войны было мало. Во всяком случае, ему было выгодно, чтобы начало действий было для его врагов неожиданностью. Курион предъявил 1 января в сенате ультиматум Цезаря. Цезарь объявлял о своей готовности сложить власть, но вместе с Помпеем, и грозил иначе войной. Угрозы вызвали открытое противодействие сената: Помпей не должен слагать власти, Цезарь должен сложить её до июля 49 г.; и то, и другое было, впрочем, вполне законно. Против сенатусконсульта протестовали трибуны М. Антоний и Кассий. После этого, однако, продолжались рассуждения о том, как бы найти modus vivendi без войны. Того же желал и Цезарь. До 7 января в Риме были получены его новые, более мягкие условия. Помпей должен был отправиться в Испанию; для себя Цезарь просил продолжения власти до 1 января 48 г., хотя бы только в Италии, с войском всего в 2 легиона. Цицерон, появившийся 5 января под стенами Рима после возвращения из своего киликийского проконсульства, добился дальнейшей уступки: только Иллирию и 1 легион требовал Цезарь. Помпей, однако, и на эти условия не пошёл. 7 января собрался сенат и употребил все старания, чтобы трибуны взяли назад интерцессию 1 января. Антоний и Кассий были непоколебимы. Консул потребовал тогда их удаления из сената. После горячего протеста Антония Кассий, Целий Руф и Курион покинули сенат и в одежде рабов, тайком, в наёмной телеге, бежали к Цезарю. После удаления трибунов консулам даны были сенатом экстраординарные полномочия, с целью предотвратить смуту. В дальнейшем собрании вне стен города, в присутствии Помпея и Цицерона, вотирован был decretum tumultus, то есть Италия объявлена на военном положении; распределены были провинции, ассигнованы деньги. Главнокомандующим фактически был Помпей, по имени — четыре проконсула. Все дело было теперь в том, как отнесётся к этому Цезарь, запугают ли его грандиозные приготовления к войне с ним.

Известие о действиях сената Цезарь получил от беглецов-трибунов 10 января. В его распоряжении было около 5000 человек легионных солдат. Половина этих сил стояла на южной границе провинции, у реки Рубикон. Действовать надо было как можно скорее, чтобы захватить сенат врасплох, пока ещё не пришло официальное известие о проведённых, наконец, законным образом требованиях сената от 1 января. День 10-го Цезарь тайно от всех посвящает нужным распоряжениям, ночью — опять-таки тайно — с несколькими близкими бросается к войску, переходит границу своей провинции — Рубикон — и захватывает Аримин, ключ Италии. В то же время Антоний с другой частью войска идёт на Аррециум, который так же захватывает неожиданным натиском. В Аримине застают Цезаря за набором новых войск послы сената. Цезарь отвечает им, что хочет мира, и обещает очистить провинцию к 1 июля, лишь бы за ним осталась Иллирия, а Помпей удалился бы в Испанию. Вместе с тем Цезарь настойчиво требует свидания с Помпеем. Между тем в Риме распространяются ужасные слухи. Сенат, по возвращении послов, вынудив у Помпея согласие, отправляет их вновь к Цезарю. Свидания с Помпеем не должно быть (соглашения между ними сенат допустить не мог); Цезарю обещаны триумф и консульство, но прежде всего он должен очистить занятые города, уйти в свою провинцию и распустить войско. Между тем Цезарем заняты были 14 и 15 января Анкона и Пизавр. Надежды сената и Помпея на то, что Цезарь даст им время подготовиться, рухнули. Помпею, с его новобранцами и двумя Цезаревыми легионами, трудно было перейти в наступление, трудно было и поставить все на карту, защищая Рим. Ввиду этого, не дожидаясь возвращения посольства, Помпей покидает Рим 17 января со всем почти сенатом, запечатав казну, в страшной спешке. Главной квартирой Помпея становится отныне Капуя. Отсюда он думал, взяв легионы в Луцерии, захватить Пицен и организовать там защиту. Но уже 27—28 января Пицен, с его главным пунктом Авксимом, очутился в руках Цезаря. Гарнизоны занятых городов переходили к Цезарю; его войско росло, дух подымался. Помпей окончательно решил бросить Италию и организовать сопротивление на Востоке, где он мог командовать единолично, где меньше было помехи от всяческих коллег и советников; сенаторам же не хотелось покидать Италию. Казну они оставили в Риме, рассчитывая на возвращение, против воли Помпея. Между тем посольство возвратилось от Цезаря ни с чем; на переговоры надежды больше не было. Надо было вынудить Помпея к защите Италии. Домиций Агенобарб с 30 когортами запирается в Корфинии и зовёт Помпея на выручку. За выручку сенат обещает потребованную Помпеем казну. Но Помпей пользуется временем, пока Ю. Цезарь осаждает Домиция, чтобы сосредоточить силы в Брундузии и организовать переправу. В середине февраля Корфиний взят; Ю. Цезарь спешит к Брундузию, где все готово к защите. 9 марта начинается осада; 17-го Помпей ловким манёвром отвлекает внимание противника, сажает войско на корабли и покидает Италию. С этого момента борьба переносится в провинции. За это время цезарианцы успели занять Рим и установить там некоторое подобие правительства. Сам Цезарь появился в Риме только на короткое время в апреле, захватил кассу и сделал кое-какие распоряжения о действиях его легатов во время его отсутствия. В дальнейшем ему представлялось два способа действий: либо преследовать Помпея, либо обратиться против его сил на западе. Он выбрал последнее, очевидно потому, что восточные силы Помпея были ему менее страшны, чем 7 старых легионов в Испании, Катон в Сицилии и Вар в Африке. Облегчало ему действия в Испании и то, что его тыл прикрывала Галлия, а успех в самом начале был особенно важен и дорог. Главную опасность представляла Испания, где командовали три легата Помпея — Афраний, Петрей и Варрон. В Галлии Цезаря задержала Массилия, ставшая на сторону Помпея. Терять время здесь Цезарю не хотелось; он оставил три легиона осаждать город, сам же ускоренно двинулся к реке Sicoris, где его ждал его легат Фабий, стоявший лагерем против укреплённого лагеря помпеянцев у города Илерды. После долгих и утомительных операций Цезарю удалось заставить помпеянцев покинуть свой крепкий лагерь. Быстрым маршем и гениальным обходом он сделал положение отступавшего к Эбро противника настолько трудным, что легатам Помпея пришлось сдаться. Варрону тоже ничего другого не оставалось. Здесь, как и в Италии, Ю. Цезарь не прибегнул к казням и жестокостям, что значительно облегчило возможность капитуляции войск в будущем. На возвратном пути Цезарь застал Массилию совершенно истощённой и принял её капитуляцию. За время его отсутствия Курион вытеснил из Сицилии Катона и успел переправиться в Африку, но здесь, после эфемерных успехов, не выдержал натиска помпеянских войск и мавританского царя Юбы и погиб со всем почти своим войском. Цезарю предстояла теперь трудная задача. Силы Помпея были, правда, слабее, но зато он всецело владел морем и успел основательно организовать интендантскую часть. Большое преимущество давала ему также его сильная конница, союзные контингенты македонцев, фракийцев, фессалийцев и др. Путь сушей в Грецию, где утвердился Помпей, был закрыт; занимавший Иллирию Г. Антоний принуждён был сдаться со своими 15 когортами. Оставалось и здесь надеяться на быстроту и неожиданность действий. Главная квартира Помпея, главные его запасы были в Диррахии; сам он стоял в Фессалонике, его войско — в Перэе. Совершенно неожиданно, 6 ноября 49 г., Цезарь отплыл с 6 легионами из Брундузия, захватил Аполлонию и Орик и двинулся к Диррахию. Помпею удалось предупредить его, и оба войска стали друг против друга у Диррахия. Положение Цезаря было незавидно; малочисленность войска и недостаток провианта давали себя чувствовать. Помпей, однако, со своим не очень надёжным войском на битву не решался. Около весны удалось М. Антонию доставить остальные три легиона, но и это не изменило положения. Боясь прибытия Помпеева резерва из Фессалии, Цезарь послал против него часть своего войска, а с остальными попытался блокировать Помпея. Помпей блокаду прорвал, причём нанёс сильное поражение Цезарю. После этого Цезарю оставалось только снять блокаду и уйти на соединение со своей фессалийской армией. Здесь Помпей нагнал его у Фарсала. Сенатская партия в его лагере настояла на том, чтобы дана была решительная битва. Превосходство сил было на стороне Помпея, но выучка и дух всецело на стороне 30000-й армии Ю. Цезаря. Битва (6 июня 48 г.) кончилась полным поражением Помпея; войско почти целиком сдалось, Помпей бежал в ближайшую гавань, оттуда на Самос и наконец в Египет, где был убит, по приказанию царя. Цезарь преследовал его и появился вслед за его смертью в Египте. С небольшим войском он вступил в Александрию и вмешался во внутренние дела Египта. Египет нужен был ему как богатейшая страна и привлекал его своей сложной и искусной административной организацией. Задержала его и связь с Клеопатрой, сестрой и женой молодого Птолемея, сына Птолемея Авлета. Первым актом Цезаря было водворить во дворце прогнанную мужем Клеопатру. Вообще он распоряжался в Александрии как полновластный хозяин, как монарх. Это, в связи со слабостью Цезарева войска, подняло в Александрии на ноги все население; одновременно от Пелузия подступило к Александрии египетское войско, провозгласившее царицей Арсиною. Цезарь заперт был во дворце. Попытка путём захвата маяка найти выход в море не удалась, задобрить восставших отсылкой Птолемея — тоже. Выручило Цезаря прибытие подкреплений из Азии. В сражении близ Нила войско Египта было разбито, и Цезарь сделался хозяином страны (27 марта 47 г.). Поздно весной Цезарь покинул Египет, оставив царицей Клеопатру и её мужем младшего Птолемея (старший был убит в битве при Ниле). 9 месяцев пробыл Цезарь в Египте; Александрия — последняя эллинистическая столица — и двор Клеопатры дали ему немало впечатлений и много опыта. Несмотря на настоятельные дела в Малой Азии и на Западе, Цезарь из Египта отправляется в Сирию, где, как преемник Селевкидов, восстановляет их дворец в Дафне и вообще ведёт себя как хозяин и монарх. В июле он покинул Сирию, быстро справился с восставшим понтийским царём Фарнаком и поспешил в Рим, где его присутствие было настоятельно необходимо. После смерти Помпея его партия и партия сената далеко не были сломлены. Немало было помпеянцев, как их называли, в Италии; опаснее были они в провинциях, особенно в Иллирике, Испании и Африке. Цезаревым легатам с трудом удалось подчинить Иллирик, где долго не без успеха вёл сопротивление М. Октавий. В Испании настроение войска было явно помпеянское; в Африке собрались все видные члены сенатской партии, с сильным войском. Здесь были и Метелл Сципион, главнокомандующий, и сыновья Помпея, Гней и Секст, и Катон, и Т. Лабиен, и др. Поддерживал их мавританский царь Юба. В Италии во главе помпеянцев стал прежний сторонник и агент Ю. Цезаря, Целий Руф. В союзе с Милоном он затеял революцию на экономической почве; пользуясь своей магистратурой (претурой), он объявил отсрочку всех долгов на 6 лет; когда консул отрешил его от магистратуры, он поднял на юге знамя восстания и погиб в борьбе с правительственными войсками. В 47 г. Рим был без магистратов; хозяйничал в нем М. Антоний, как magister equitum диктатора Юлия Цезаря; смуты возникли благодаря трибунам Л. Требеллию и Корнелию Долабелле на той же экономической почве, но без помпеянской подкладки. Опасны были, однако, не трибуны, а Цезарево войско, которое должно было быть отправлено в Африку для борьбы с помпеянцами. Долгое отсутствие Ю. Цезаря ослабило дисциплину; войско отказалось повиноваться. В сентябре 47 г. Цезарь вновь появился в Риме. С трудом удалось ему успокоить солдат, двигавшихся уже на Рим. Быстро покончив с необходимейшими делами, зимой того же года Цезарь переправляется в Африку. Подробности этой его экспедиции известны плохо; специальная монография об этой войне одного из его офицеров страдает неясностями и пристрастием. И здесь, как и в Греции, преимущество первоначально было не на его стороне. После долгого сиденья на берегу моря в ожидании подкреплений и утомительного похода внутрь страны Цезарю удаётся наконец вынудить битву у Тацса, в которой помпеянцы были разбиты наголову (6 апреля 46 г.). Большая часть видных помпеянцев погибли в Африке; остальные спаслись в Испанию, где войско встало на их сторону. В то же время началось брожение в Сирии, где значительный успех имел Цецилий Басс, захвативший в свои руки почти всю провинцию. 28 июля 46 г. Цезарь возвратился из Африки в Рим, но пробыл там только несколько месяцев. Уже в декабре он был в Испании, где его встретила крупная вражеская сила, предводительствуемая Помпеями, Лабиеном, Атием Варом и др. Решительная битва, после утомительного похода, дана была близ Мунды (17 марта 45 г.). Битва едва не кончилась поражением Цезаря; его жизнь, как ещё недавно в Александрии, была в опасности. Со страшными усилиями победа была вырвана у врагов, и войско помпеянцев в значительной части перерезано. Из руководителей партии в живых остался один Секст Помпей. По возвращении в Рим Цезарь рядом с реорганизацией государства готовился к походу на Восток, но 15 марта 44 г. погиб от руки заговорщиков. Причины этого могут быть выяснены только после разбора той реформы государственного строя, которая начата и проведена была Цезарем в короткие периоды его мирной деятельности.

Власть Ю. Цезаря

За долгое время своей политической деятельности Ю. Цезарь совершенно определённо выяснил себе, что одним из основных зол, вызывающих тяжкую болезнь римского государственного строя, является неустойчивость, бессилие и чисто городской характер исполнительной власти, эгоистический и узкопартийный и сословный характер власти сената. С первых моментов своей карьеры он открыто и определённо боролся и с тем, и с другим. И в эпоху заговора Катилины, и в эпоху экстраординарных полномочий Помпея, и в эпоху триумвирата Цезарь проводил сознательно идею централизации власти и необходимость разрушить престиж и значение сената. Единоличность, насколько можно судить, не казалась ему необходимой: аграрная комиссия, триумвират, затем дуумвират с Помпеем, за который Ю. Цезарь так цепко держался, показывают, что он не был против коллегиальности или деления власти. Нельзя думать, чтобы все указанные формы были для него только политической необходимостью. Со смертью Помпея Цезарь фактически остался единым руководителем государства; мощь сената была сломлена и власть сосредоточена в одних руках, как некогда в руках Суллы. Для проведения всех тех планов, которые задумал Цезарь, власть его должна была быть возможно сильной, возможно нестесненной, возможно полной, но при этом, по крайней мере на первых порах, она не должна была выходить формально из рамок конституции. Естественнее всего — так как готовой формы монархической власти конституция не знала и относилась к царской власти с ужасом и отвращением — было соединить в одном лице полномочия обычного и экстраординарного характера около одного какого-либо центра. Таким центром ослабленное всей эволюцией Рима консульство быть не могло: нужна была магистратура, неподверженная интерцессии и veto трибунов, объединявшая военные и гражданские функции, не ограниченная коллегиальностью. Единственной магистратурой этого рода была диктатура. Неудобство её по сравнению с формой, придуманной Помпеем — соединение единоличного консульства с проконсульством, — состояло в том, что она была слишком неопределенна и, давая в руки все вообще, не давала ничего в частности. Экстраординарность и срочность её можно было устранить, как это сделал Сулла, указанием на её постоянство (dictator perpetuus), неопределённость же полномочий — с которой Сулла не считался, так как видел в диктатуре только временное средство для проведения своих реформ — устранялась только путём вышеуказанного соединения. Диктатура, как основа, и рядом с этим серия специальных полномочий — вот, следовательно, те рамки, в которые Ю. Цезарь хотел поставить и поставил свою власть. В этих пределах власть его развивалась следующим образом. В 49 г. — год начала гражданской войны — во время пребывания его в Испании народ, по предложению претора Лепида, выбирает его диктатором. Вернувшись в Рим, Ю. Цезарь проводит несколько законов, собирает комиции, на которых его выбирают во второй раз консулом (на 48 г.), и отказывается от диктатуры. В следующем 48 году (октябрь-ноябрь) он получил диктатуру во 2-й раз, на 47-й г. В этом же году, после победы над Помпеем, во время своего отсутствия он получает ряд полномочий: кроме диктатуры — консульство на 5 лет (с 47 г.) и трибунскую власть, то есть право заседать вместе с трибунами и производить вместе с ними расследования, — сверх того, право называть народу своего кандидата на магистратуры, за исключением плебейских, право раздавать без жребия провинции бывшим преторам [Провинции бывшим консулам распределяет по-прежнему сенат.] и право объявлять войну и заключать мир. Представителем Цезаря в этом году в Риме является его magister equitum — помощник диктатора М. Антоний, в руках которого, несмотря на существование консулов, сосредоточена вся власть. В 46 г. Цезарь был и диктатором (с конца апреля) в третий раз, и консулом; вторым консулом и magister equitum был Лепид. В этом году, после африканской войны, полномочия его значительно расширяются. Он избран диктатором на 10 лет и в то же время руководителем нравами (praefectus morum), с неограниченными полномочиями. Сверх того, он получает право первым голосовать в сенате и занимать в нем особое кресло, между креслами обоих консулов. Тогда же подтверждено было его право рекомендовать народу кандидатов в магистраты, что равносильно было праву назначать их. В 45 г. он был диктатором в 4-й раз и одновременно консулом; помощником его был тот же Лепид. После испанской войны (январь 44 г.) его избирают диктатором пожизненно и консулом на 10 лет. От последнего, как, вероятно, и от 5-летнего консульства прошлого года, он отказался [В 45 г. его выбрали консулом по предложению Лепида.]. К трибунской власти присоединяется неприкосновенность трибунов; право назначать магистратов и промагистратов расширяется правом назначать консулов, распределять провинции между проконсулами и назначать плебейских магистратов. В этом же году Цезарю дано было исключительное полномочие распоряжаться войском и деньгами государства. Наконец, в том же 44 г. ему дарована была пожизненная цензура и все его распоряжения заранее одобрены сенатом и народом. Этим путём Цезарь сделался полновластным монархом, оставаясь в пределах конституционных форм [Для многого и из экстраординарных полномочий были прецеденты в прошлой жизни Рима: диктатором был уже Сулла, повторял консульство Марий, распоряжался в провинциях при посредстве своих агентов Помпей, и притом не раз; Помпею же дано было народом неограниченное распоряжение денежными средствами государства.]. Все стороны жизни государства сосредоточились в его руках. Войском и провинциями он распоряжался через своих агентов — назначенных им промагистратов, которые и магистратами делались только по его рекомендации. Движимое и недвижимое имущество общины было в его руках как пожизненного цензора и в силу специальных полномочий. Сенат от руководительства финансами был окончательно устранён. Деятельность трибунов была парализована его участием в заседаниях их коллегии и дарованной ему трибунской власти и трибунской sacrosanctitas. И тем не менее коллегой трибунов он не был; имея их власть, он не имел их имени. Так как и их он рекомендовал народу, то и по отношению к ним он являлся высшей инстанцией. Сенатом он распоряжается по произволу и как председатель его (для чего ему, главным образом, и нужен был консулат), и как первый дающий ответ на вопрос председательствующего: раз было известно мнение всемогущего диктатора, вряд ли кто-либо из сенаторов решился бы противоречить ему. Наконец, и духовная жизнь Рима была в его руках, так как уже в начале своей карьеры он был избран великим понтификом и к этому присоединилась теперь власть цензора и руководство нравами. Специальных полномочий, которые бы давали ему судебную власть, Цезарь не имел, но судебные функции имелись и у консулата, и у цензуры, и у понтификата. Сверх того, мы слышим ещё о постоянных судоговорениях у Цезаря на дому, главным образом по вопросам характера политического. Новосозданной власти Цезарь стремился дать и новое имя: это был тот почётный клич, которым войско приветствовало победителя — imperator. Это имя Ю. Цезарь поставил во главу своего имени и титула, заменив им своё личное имя Гай. Этим он дал выражение не только широте своей власти, своего imperium, но и тому, что отныне он выходит из ряда обыкновенных людей, заменяя своё имя обозначением своей власти и устраняя из него вместе с тем указание на принадлежность к одному роду: глава государства не может зваться как всякий другой римлянин С. Iulius Caesar — он Imp(erator) Caesar p(ater) p(atriae) dict(ator) perp(etuus), как гласит его титул в надписях и на монетах.

О власти Ю. Цезаря и специально о его диктатурах см. Zumpt, «Studia Romana», 199 и сл.; Mommsen, «Corp. inscr. latinarum», I, 36 и сл.; Gunter, «Zeitschrift fur Numismatik», 1895, 192 и сл.; Groebe, в новом издании Drumann «Geschichte Roms» (I, 404 и сл.); ср. Herzog, «Geschichte und System». (II, 1 и сл.).

Внешняя политика

Руководящей идеей внешней политики Цезаря было создание сильного и цельного государства, с естественными, по возможности, границами. Эту идею Цезарь проводил и на севере, и на юге, и на востоке. Войны его в Галлии, Германии и Британии были вызваны осознанной им необходимостью выдвинуть границу Рима до океана с одной стороны, до Рейна, по крайней мере — с другой. Его план похода на гетов и даков доказывает, что и дунайская граница лежала в пределах его планов. Внутри границы, объединявшей сухим путём Грецию с Италией, должна была царить греко-римская культура; страны между Дунаем и Италией и Грецией должны были быть таким же буфером против народов севера и востока, как галлы — против германцев. Тесно связана с этим и политика Цезаря на Востоке. Смерть настигла его накануне похода в Парфию. Его восточная политика, включая и фактическое присоединение к римскому государству Египта, направлена была на округление римской империи на Востоке. Единственным серьёзным противником Рима были здесь парфяне; их дело с Крассом показало, что они имеют в виду широкую экспансивную политику. Возрождение персидского царства шло вразрез с задачами Рима, преемника монархии Александра, и грозило подорвать экономическое благосостояние государства, всецело покоившееся на фабричном, денежном Востоке. Решительная победа над парфянами сделала бы Цезаря в глазах Востока прямым преемником Александра Македонского, законным монархом. Наконец, в Африке Ю. Цезарь продолжал чисто колониальную политику. Политического значения Африка не имела; экономическое её значение, как страны, могущей производить огромное количество натуральных продуктов, зависело в значительной степени от регулярной администрации, прекращения набегов кочевых племён и воссоздания лучшей гавани севера Африки, естественного центра провинции и центрального пункта для обмена с Италией — Карфагена. Деление страны на две провинции удовлетворяло первым двум запросам, окончательное восстановление Карфагена — третьему.

Реформы Ю. Цезаря

Во всей реформаторской деятельности Цезаря ясно отмечаются две основные идеи. Одна — необходимость объединения римского государства в одно целое, необходимость сгладить различие между гражданином-хозяином и провинциалом-рабом, сгладить рознь национальностей; другая, тесно связанная с первой, — упорядочение администрации, тесное общение государства с подданными, устранение посредников, сильная центральная власть. Обе эти идеи сказываются во всех реформах Цезаря, несмотря на то что проводил он их быстро и торопливо, стараясь использовать короткие промежутки своего пребывания в Риме. Ввиду этого последовательность отдельных мер случайна; Цезарь каждый раз брался за то, что казалось ему наиболее необходимым, и только сопоставление всего сделанного им, независимо от хронологии, позволяет уловить сущность его реформ и подметить стройную систему в их проведении. Объединительные тенденции Цезаря сказались прежде всего в его политике по отношению к партиям в среде руководящих классов. Его политика милости по отношению к противникам, за исключением непримиримых, его стремление привлечь к государственной жизни всех, без различия партии и настроения, допущение им в среду своих приближённых бывших своих противников, несомненно, свидетельствуют о желании слить все разномыслия около своей личности и своего режима. Этой объединительной политикой объясняется широкое доверие ко всем, которое и было причиной его гибели. Ясно сказывается объединительная тенденция и по отношению к Италии. До нас дошёл один из законов Цезаря, касающийся регулировки некоторых частей муниципальной жизни в Италии. Правда, теперь невозможно утверждать, что закон этот был общемуниципальным законом Ю. Цезаря (lex Iulia municipalis), но все же несомненно, что он сразу дополнял для всех муниципиев уставы отдельных италийских общин, служил для них для всех коррективом. С другой стороны, соединение в законе норм, регулирующих городскую жизнь Рима и норм муниципальных, и значительная вероятность того, что нормы городского благоустройства Рима были обязательны и для муниципиев, ясно указывает на тенденцию свести Рим до муниципиев, муниципии возвысить до Рима, который отныне должен был быть только первым из италийских городов, резиденцией центральной власти и образцом для всех ему подобных центров жизни. Общемуниципальный закон для всей Италии при местных различиях был немыслим, но некоторые общие нормы были желательны и полезны и явно указывали на то, что в конце концов Италия и её города представляют одно объединённое с Римом целое.

Закон Ю. Цезаря издан в CIL., I, 206; Dessau, «Inscr. selectae», II, 6085; за lex Julia municipalis его впервые счёл Savigny, «Vermischte Schriften», III, 279 и сл.; ср. Puchta, «Institutionen», I, § 90; Nissen, «Rhein. Museum», 1890, 100 и сл.; Mommsen, «Rom. Gesch.», III, 519 и сл. Неправильность мнения Савиньи, от которого под конец жизни отказался и Моммзен, доказана находкой фрагмента Тарентинского муниципального устава (см. De Petra, «Monumenti dei Lincei», VI, 435 и сл.; Hackel, «Wiener Studien», 1902; Mommsen, «Ephemeris epigraphica», IX, 5 и сл.).

Та же объединительная общеиталийская тенденция сказывается и в том, что уже в 49 г. по закону Ю. Цезаря всем жителям Транспаданской Галлии даровано было гражданство и, следовательно, распространён на эту часть римского мира общеиталийский муниципальный строй. Это было первым случаем распространения римского гражданства на целую провинцию, и на этом Цезарь остановиться не собирался. Старейшая римская провинция Сицилия и одна из наиболее романизованных, Нарбонская Галлия, приобщаются при нем к италийскому строю путём дарования их городам латинского права. Другие провинции, в особенности западные (Гельвеция, Галлия, Испания, Африка), получают колонии римских граждан — ячейки, из которых должен был распространиться городской строй по всей провинции, проводники правосознания в среде провинциалов и залог лучшего для них будущего. Цезарь первый из великих вождей демократии окончательно вынес в провинции римскую колонизацию и положил прочное основание романизации, то есть объединению Запада в одной культуре. В его колониях нашли себе обеспечение более 80000 римских граждан, как служивших в его войске, так и не служивших. На Востоке его колонизаторская деятельность была гораздо слабее. Восстановление Коринфа и высылка туда колонии была не мерой романизации Греции, что доказывается уже посылкой туда исключительно отпущенников, а таким же актом справедливости и разумной экономической политики, как и восстановление Карфагена. Основание Синопа доказывает уже отмеченное стремление объединить в одном государстве все земли между Дунаем и Парфией (о колониях Ю. Цезаря см. Kromayer, в «Hermes», 31, 1 и сл.; Kornemaun, в Pauly-Wissowa «Realencyclopoedie», IV, 563, где указания на другие работы). Основание колоний сопровождалось широкой раздачей права римского гражданства провинциалам, причём Цезарь не стеснялся и признанием за новыми гражданами ins honorum и зачислением их в состав сената. Та же всесословная тенденция сказывается и в том, что в колониях, им основанных, отпущенники могли быть декурионами.

Мерами объединительного характера были и две крупные реформы Ю. Цезаря — монетная и календарная. Уже давно напрашивалось в Риме введение, рядом с серебряной, золотой валюты: ей жил весь Восток; золото давно уже курсировало рядом с серебром; не было только официального его признания и специально римской золотой монетной единицы. Уступая потребностям мирового государства, Цезарь вводит римский aureus определённого веса и устанавливает раз и навсегда его отношение к серебряному денарию. Мера эта для последующего времени имеет почти такое же значение, как введение в 269 г. серебряной монеты в Риме; благодаря ей все римское государство получило одну общую монету, низвело старые царские и городские чеканы на степень товара. Не менее важен был и календарь. Римский календарь, ввиду его запутанности и отсталости сравнительно с научно-проверенными календарями эллинистического Востока, не мог с ними конкурировать и претендовать на общегосударственное значение. В 47 г. Ю. Цезарь, в своём звании главного понтифика, при помощи комиссии специалистов, реформирует календарь согласно наиболее точным вычислениям того времени. Новый календарь, в силу его превосходства, можно было постепенно вводить во все провинции и добиваться не только официального, но и действительного единства во времясчислении. Нетрудно представить себе, как облегчили обе названные реформы чисто эллинского образца (вспомним монетную реформу Александра Великого) экономическую жизнь огромного государства и торговое общение одних частей его с другими; это, в свою очередь, должно было сгладить противоречия между Западом и Востоком и способствовать ещё более сильному притоку эллинства на почву романизовавшегося Запада. Важны были также статистические работы, предпринятые Цезарем. Прежде всего им была произведена на эллинистический, египетский лад перепись населения города Рима. Этот факт показывает лишний раз, что Цезарь видел в Риме лишь свою резиденцию, а отнюдь не сливал город Рим и римское государство в одно неразделимое целое, как то было основным принципом римской государственности до него. Одновременно урегулирована была статистическая работа во всей Италии; ценз произведён повсеместно во всех населённых центрах, и результаты его сводились в Риме. Этим население Италии слито было с Римом; до общего голосования по всем городам Италии оставался только один шаг. Ещё важнее был не приведённый в исполнение план общего государственного земельного кадастра. План этот возник явно под влиянием Египта, где такой кадастр давно уже существовал; он указывает на намерение провести одно общее земельное обложение во всех провинциях, начало чему уже было положено Цезарем в провинции Азии, где, несомненно, подобный кадастр существовал и раньше. Такая общеподатная реформа, уничтожая в корне финансовую мощь всадничества, низводя его на степень служилых людей нового режима, помимо своего общего значения имела несомненный нивелирующий и объединяющий характер. План одного общего гражданского уложения, также навеянный Востоком с его общеэллинистическим правом, был только задуман в самых общих формах.

По отношению к войску (об этом см. Mommsen, в «Hermes», XIX, 1 и сл.; Domaszewski, в «Neue Heidelberger Jahrbucher», 1894, 157 и сл.) мы не видим какой-либо коренной и основной реформы. При Цезаре продолжается начавшаяся уже задолго до него эволюция военного строя, превращавшая войско из гражданского в наёмное и из временного в постоянное. Как и Сулла, Помпей и Ю. Цезарь держали войско в своих руках личным обаянием и материальной выгодой — подарками, наделами землёй и т. п. Крупным шагом на пути превращения в наёмников было удвоение жалованья солдатам, лёгшее тяжёлым бременем на бюджет государства. В личных отношениях к войску Ю. Цезарь проводил ту же идею, что и во всей своей деятельности. Он выдвигал простых солдат в ущерб знатным офицерам и не стеснялся вводить в состав легионов жителей провинций (например, весь V легион Alaudae — жаворонок — состоял из галлов), которым только после окончания срока службы даровано было римское гражданство. И здесь, таким образом, проявляется тенденция, стремившаяся сгладить различия между сословиями и отдельными составными частями государства. Для своего постоянного войска Цезарь наметил и ряд мест постоянной стоянки, совпадавших с местами Августовского времени, за исключением Сицилии и Сардинии, Италии и Понта. Наиболее сильные гарнизоны стояли в Испании, Галлии, Иллирике, Африке, Египте, Сирии; армия, предназначенная для Парфянского похода, находилась в Македонии. Общее число Цезаревых легионов превышало 40; но мы почти ничего не знаем о войсках вспомогательных, которые играли такую важную роль в войске Помпея и затем в армии Августа.

Второй основной идеей Цезаря было, как сказано, создание прочной и регулярно функционирующей административной машины, под руководством сильной центральной власти. Для этого прежде всего увеличено было число провинций, то есть уменьшена компетенция каждого отдельного промагистрата (см. Моmmsen, «Hermes», XXVIII, 599 и сл.). Число преторов увеличено с 8 до 16 и соответственно этому увеличено число квесторов; этим одновременно сильно подрывалось значение этих магистратур, так как отныне каждый претор имел в Риме только очень узкую судебную компетенцию. Пребывание проконсулов в провинции ограничено было двумя годами, пропреторов — одним годом. Если принять во внимание, что Ю. Цезарю предоставлено было право, во-первых, рекомендовать магистратов, во-вторых, решать без помощи сената, кто из бывших магистратов в какой провинции должен функционировать как промагистрат, то приведённые выше меры получат особый смысл. Откупщики-публиканы из большей части провинций были изгнаны и взимание налогов отдано в руки общин, причём за взиманием с городов наблюдали личные агенты Цезаря — его рабы. Вся провинциальная администрация, введённая в определённые, законные нормы, была, таким образом, сконцентрирована в руках одного руководителя — Ю. Цезаря, имевшего к тому же в лице своих легатов и своих личных агентов могучие средства контроля. Усилены были наказания за преступления по отношению к провинциям: лица, осуждённые по этим делам, удалялись из сенаторского сословия (реформа эта стоит в связи с общей судебной реформой Цезаря, мало нам известной и не имевшей принципиального значения). Наконец, существовал особый закон Цезаря (ещё 59 г.), усиливавший строгость контроля сумм провинциального управления и требовавший оставления отчёта в провинции, помимо представления его в Риме. В системе прямого обложения Азии вновь выдвинут был эллинистический принцип самоуправляющегося и самооблагающегося города, только контролируемого государством, взамен принципа, игнорировавшего город как таковой и видевшего в провинции одно большое поместье римского народа, сдаваемое на откуп. То же стремление сказывалось и в постоянной поддержке городского хозяйства, в заботе о благоустройстве в красоте городов. Рядом с этими основными реформами идёт ряд мер экономического характера, вызванных постоянными язвами экономической жизни Рима: страшной задолженностью и богатых, и бедных, ростом крупных поместий в ущерб мелкой собственности, быстрым увеличением количества рабов, все более и более вытеснявших свободный труд. Коренного тут ничего предпринять было нельзя, но были моменты особого обострения отношений, когда не вмешаться было невозможно. Таков был момент после революции Целия Руфа и Долабеллы, когда Ю. Цезарь принуждён был зачесть проценты в счёт уплаты капитала и сложить часть квартирной платы с наиболее бедных квартиронанимателей. Борьба против латифундий шла так же, как и раньше, то есть путём надела бедных граждан землёй. Аграрный закон Ю. Цезаря 59 г. представляет собой одновременно борьбу с убылью населения в Италии, даруя особые права тем, кто имел более 3 детей. Надел ветеранов землёй в Италии, наряду с его политическим значением, также имел определённый экономический смысл. Для борьбы с рабством Ю. Цезарь опять-таки воспользовался старым трибунским арсеналом, потребовав сокращения числа рабов в крупных поместьях, установив обязательный процент свободных рабочих. Новее была мера, которой определённым категориям лиц запрещался выезд из Италии. Впрочем, в этом запрещении надо видеть скорее меру военного характера, облегчавшую набор (за время с 49 по 44 г. было набрано в Италии более 200000 рекрутов), чем меру экономическую. В связи с экономическими реформами Ю. Цезаря стоят и его реформы как praefectus morum, а именно воздействие на роскошь путём так называемых leges sumptuariae, ограничивавшими, между прочим, роскошь стола. В связи с этим находится и установление таможенных пошлин на заморский привоз, главным образом на предметы роскоши. Остаётся ещё сказать несколько слов об отношениях Цезаря к Риму как городу. Уже выше отмечено было, что Рим для Ю. Цезаря — не синоним римского государства, а резиденция главы государства, население Рима — не римское гражданство, а столичная чернь. Последнее ярче всего проявляется в регулировке Цезарем фрументаций — хлебных раздач. Отныне не все граждане имеют право на получение дарового хлеба, а только 150000 избранных, пополняемых жеребьёвкой из числа остальных кандидатов. То, что было правом всех граждан, делается милостью по отношению к населению резиденции. Официально, однако, фрументациями продолжают заведовать республиканские магистраты; Цезарем специально для этой цели создаются особые плебейские эдилы, под именем Ceriales. Всю строительную жизнь Рима Ю. Цезарь стремится сосредоточить в своих руках; всякая крупная постройка должна напоминать населению щедрого строителя; новое место для голосования народа (saepta Iulia), новая курия для собраний сената (curia Iulia), новая трибуна для беседы магистрата с народом (rostra Iulia), наконец, даже новая площадь с храмом родоначальницы Юлиева рода — Venus Genetrix (forum Iulium) знаменуют, что Рим превращается в резиденцию рода Юлиев. Колоссальные работы на пользу населения Рима и Италии — урегулирование русла Тибра, осушение Понтинских болот и Фуцинского озера — должны были поразить воображение современников и сделать из их создателя нечто большее обыкновенного политического деятеля. Из всего сказанного ясно, что Ю. Цезарь сознательно стремился к монархии, и притом монархии не на староримский, давно отживший лад, а к монархии эллинистического образца. В сущности весь он, с его воспитанием, вкусами, индивидуализмом, ярко выраженным фатализмом (см. Fowler, в «Classical Review», 1903, 153 и сл.), был типичным эллинистическим монархом вроде Димитрия Полиоркета, Пирра и других: то же изящество обращения, та же физическая сила, ловкость и неутомимость, то же мастерство в политической интриге, те же сильные страсти, сдерживаемые только честолюбием, то же рыцарство по отношению к женщинам, та же забота о своей наружности и одежде, та же высокая культурность, любовь к интеллектуальным занятиям, к научной и литературной работе. Естественно, что Цезаря всегда тянуло к Востоку; его прельщала идея стать монархом в римском государстве, как некогда Александр был монархом всего греческого и варварского мира. Что такая идея у Цезаря действительно была, доказывает ряд фактов, и прежде всего то отношение, в которое Цезарь встал по вопросу об его обоготворении. Не говоря уже о том, что в провинциях Востока он фигурирует совершенно так же, как Селевкиды, то есть как ???? ????????, сын Арея и Афродиты, он и в Риме постоянно указывает на своё божественное происхождение от Венеры и принимает ряд если не божеских, то геройских почестей. Не раз указывает он на свою связь с богом Ромулом, первым царём Рима, принимает одежду римских царей, ставит свою статую в храме Квирина, другую — в числе статуй альбанских царей на Капитолии. Во всем этом проявляется не столько тенденция монархическая, сколько определённая претензия на божественность происхождения. Чисто эллинистическая манера праздновать религиозными обрядами дни своих побед, а также день своего рождения, с обязательством такого празднования для всех, принимать устройство в свою честь агонов, допускать клятву своим именем, соглашаться на постройку себе храмов совместно с божествами, на устройство особых жреческих коллегий, названных его именем (luperci Iulii) — все это явно говорит за то, что Цезарь добивался божественности на эллинистический манер. В связи с этим стоит и ряд мер политического характера: чеканка в Риме монеты с его изображением (что раньше терпимо было только в провинциях) и указанием его титула (причём чеканкой этой монеты заведовали личные рабы Цезаря), почётная стража из всадников и сенаторов на манер такой же стражи при эллинистических дворах, учреждение должности заведующего печатью, как при дворе Птолемеев и Селевкидов (ср. статью ab epistulis в «Realencylopaedie» Pauly-Wissowa, т. V), поручение своему отпущеннику командования войском в Египте, присяга на верность сенаторов и всадников, наконец, введение принципа наследственности, сказывающееся в принятии для сына, который мог у него родиться, звания понтифика, и в усыновлении своего племянника Октавиана. Клеопатру, приехавшую в Рим, Цезарь принимает как царь царя, в своём доме. Когда сенат подносил ему высшие почести, он не встал со своего золочёного кресла. К тому же порядку явлений относятся и вполне достоверные попытки Антония венчать его торжественно диадемой — специальным знаком отличия эллинистических царей. В Риме в то время твёрдо были убеждены, что окончательно наступила монархия, и ряд слухов клонился именно к тому, что монархия эта будет восточного образца: говорили, что Цезарь собирается перенести резиденцию в Илион (см. Nissen, «Italische Landeskunde», II, 2; Mommsen, «Sitzungsberichte der Berl. Akad.», 1889), что так как парфян может победить только царь, то Цезарь на Востоке примет этот титул, и т. д. Все вышесказанное, в связи с эллинистическим характером реформ Цезаря и его восточными симпатиями, говорит за то, что слухи эти имели серьёзное основание.

Смерть Ю. Цезаря

Наиболее убеждённые и решительные из носителей республиканских и национальных традиций вошли в соглашение друг с другом и решили умертвить Ю. Цезаря. Воспитанное на греческий лад римское общество, проникнутое идеей, что хорош только тот государственный строй, где гармонично слиты элементы аристократии, демократии и монархии, что власть одного есть нарушение этой гармонии, что худшая из форм государственности — тирания, что убить тирана, нарушившего основы общественного строя, почётно и обязательно для всякого честного гражданина, — римское общество, верившее в свою анналистику и восхищавшееся подвигами мифического Брута, устранившего царей, и Сервилия Агалы, покончившего с тираном, привыкшее с именем царя соединять представление о восточном рабстве, вполне естественно выставило лучших своих представителей для устранения тирана. Душой заговора был энергичный и талантливый Кассий, но главой его, ввиду своего имени и своих предков, считался Юний Брут, потомок как мифического Брута, так и Сервилия Агалы, теоретик и философ, несомненно, одушевлённый не личным честолюбием, а привязанностью к республиканскому идеалу. Около 80 человек объединилось около Брута и Кассия. Доверчивость Цезаря, вполне рассчитанная, бывшая одним из пунктов его политической программы, отдала его безоружным и ничего не подозревавшим на убой заговорщикам. 15 марта 44 г. в помещении для заседаний сената, около театра Помпея, Цезарь был убит (заколот кинжалами). Версии о подробностях многочисленны и по существу безразличны; важно только то, что заговор никем из участников не был выдан и что все-таки он мог быть предупреждён, если бы этому не помешал целый ряд случайностей и полный фатализм Ю. Цезаря (о настроении общества см., например, Porziо, в «Rivista di storia antica», VI, 1901, 103 и сл.; о событиях 44 г. и о заговоре — Kruger, «De rebus inde a bello Hispaniensi usque ad Caesaris necem gestis», Бонн, 1895; O. E. Schmidt, «Der Briefwechsel des M. Tullius Cicero», Лейпциг, 1893, особенно стр. 64 и сл.; Вуnum, «Das Leben des M. Junius Brutus», Галле, 1898).

Гай Юлий Цезарь как писатель

Широкое образование, грамматическое и литературное, давало Цезарю возможность, как и большинству тогдашних образованных людей, быть деятельным не только в политике, но и в литературе. Литературная деятельность Цезаря, в зрелые его годы, была, однако, для него не целью, а средством чисто политического характера. Два сохранившихся до нашего времени его литературных произведения, «Commentarii de bello civili» и «De bello gallico», вторые в 7-ми, первые в 3-х книгах, являются ничем иным, как политическими орудиями воздействия на общественное мнение. «Commentarii de bello gallico» написаны после окончания борьбы с Верцингеториксом, но до разрыва с Помпеем, вероятно в 51 г. Они характеризуют весь ход галльской войны вплоть до решительных действий 52 г. включительно. Целью их было, очевидно, показать Риму, как много Цезарь сделал за 8 лет своего проконсульства, как многого добился и как не правы были те, которые говорили, что он искал войны. Комментарии определённо проводят мысль, что все галльские походы были результатом агрессивных действий самих галлов и германцев. Герой рассказа прежде всего он сам (о нем говорится в третьем лице), но ещё более его войско, сильное, храброе, закалённое, преданное своему вождю до самозабвения. Рассказ Цезаря был в этом отношении демонстрацией по адресу сената и памятником войску, ветеранам Цезаря. Древние критики ясно сознавали, что перед ними только материал для историка, а не цельное историческое произведение; ясно указывал на это и сам Цезарь, дав своему произведению название комментариев (записки, протокол). Ещё в большей мере проникнуты политическими тенденциями книги «De bello civili», говорящие о событиях с 1 января 49 г. до Александрийской войны, которую они обещают рассказать. Не приведение этого обещания в исполнение с одной стороны, ряд указаний на то, что комментарии написаны по окончании гражданских войн дают право заключить, что Цезарю не удалось закончить своего труда. Цезарь всячески старается показать, что он был вынужден к войне не столько Помпеем, сколько сенатом. Вражды к Помпею не чувствуется; по отношению к нему имеется только ряд тонких критических замечаний, не лишённых язвительности, — но тем сильнее достаётся сенату и отдельным представителям сенатской партии. Наиболее ядовитые стрелы направлены на второстепенных деятелей. «Сципион (тесть Помпея), потерпев (в Сирии) у горы Амана несколько поражений, провозгласил себя императором» (надо знать, что титул императора давался за победы и войском). Лентул при приближении Ю. Цезаря к Риму успевает только открыть запасную казну, но бежит, не успев захватить оттуда деньги, и т. д. Нападки на помпеянцев служат только для более яркого освещения законности и необходимости действий Ю. Цезаря. Через все произведение проходит повторное указание, во-первых, на постоянное стремление Цезаря кончить дело миром и на то, что все его попытки гордо и неразумно отвергались Помпеем; во-вторых, на то, что во всех сражениях он щадил войска противников и стремился, где возможно, кончить дело с наименьшим кровопролитием или вовсе без него; рядом с этим он щадит и отдельных лиц, вождей помпеянской партии, между тем как лагерь Помпея только и думает, что о казнях, мести и проскрипциях (последнее вполне подтверждается и помпеянцем Цицероном в ряде его писем); наконец, только Цезарь опирается на истинное сочувствие италийских муниципиев и провинций. Тщательно и подробно отмечает Цезарь, как один город за другим выгонял из своих стен помпеянцев и с восторгом впускал войска Ю. Цезаря. Рядом с доброй волей (voluntas) Италии выдвигается на первый план геройство и самоотверженность войска, в лице, главным образом, солдат и низших офицеров; уже из «De bello civili» ясно, что новый режим собирается опереться на Италию, провинции и в особенности войско. Об исторической достоверности комментариев была уже речь. Превосходную литературную их характеристику даёт Цицерон («Brutus», 75, 262), правда, не без некоторой лести: «они наги, прямы и красивы, с них сняты всякие украшения речи, как одежда. Желая приготовить другим, которые возьмутся писать историю, материал для пользования, Цезарь может быть и оказал услугу более глупым из них, которые могут пожелать подвить (его изложение) горячими щипцами; разумных людей он отпугнул от трактовки той же темы; нет ничего приятнее для истории, как чистая и блестящая краткость». Действительно, основное литературное достоинство комментариев — ясность и простота изложения и стиля, не лишённая в моменты подъёма и некоторого пафоса, конкретность образов и тонкая характеристика не только отдельных личностей, но и целых народностей, особенно галлов. Из не дошедших до нас произведений Ю. Цезаря наиболее объёмисты были, вероятно, сборники его речей и писем. Чисто политического характера были два его памфлета, озаглавленные «Auticatones». Памфлеты эти были ответами на литературу, порождённую смертью Катона Утического — литературу, в которой первым выступил Цицерон. Цезарь стремился доказать, что панегирики Катону преувеличены. Написаны были эти памфлеты в 45 г., в лагере при Мунде. Чисто литературными произведениями были стихотворные работы Цезаря: «Похвала Геркулесу», трагедия «Эдип», поэма «Iter», где описано его путешествие из Рима в Испанию в 46 г. Имеем мы сведения и об одном научном его произведении, в 2-х книгах — «De analogia», грамматическом трактате, где разбирался знаменитый грамматический спор между аналогистами и аномалистами и разрешался в пользу первых, то есть в пользу принципа закономерности. К комментариям Ю. Цезаря присоединены были после его смерти несколько добавлений, долго считавшихся за произведения самого Цезаря. Это — 8-я книга комментариев о галльской войне, говорящая о событиях 51 и 50 гг., написанная несомненно Гиртием; далее bellum Аlexndrinum, где, кроме событий в Александрии, рассматриваются события в Азии, Иллирике и Испании, bellum Africanum — события африканской войны, и bellum Hispanicum — вторая испанская война. Кто авторы последних трёх дополнений — сказать трудно. Несомненно, что войны испанская и африканская описаны их участником, может быть, лицом, близко стоявшим к 5-му легиону. Относительно bellum Alexandrinum возможно, что и здесь автором является Гиртий. Дополнения к комментариям сохранились вместе с ними в целом ряде рукописей одного корня (издатели обозначают этот извод ?); только комментарии о галльской войне сохранились и в другой редакции, как кажется — лучшей (?).

Вопрос о рукописях разобран в полных критических изданиях Ю. Цезаря — Nipperdey’а (Лейпциг, 1847) и Kubler’a (Лейпциг, 1893—1897), также в критическом издании «Bellum Gallicum» Meusel’я (Берлин, 1894). Комментированные издания «Bellum Gallicum» дал Doberenz-Dinter (Лейпциг, 9 изд., 1890), «Bellum Civile» — Kraner-Hofmann (Берлин, 10 изд., 1890). Много других изданий, по большей части школьных. Порядочного научного комментария нет. Хороши специальные словари к произведениям Ю. Цезаря: Menge и Preuss, «Lexicon Caesarianum» (Лейпциг, 1885), и Meusel (Берлин, 1884). Merguet (Йена, 1884) и Preuss составили словари к дополнениям Гиртия и др. (Эрланген, 1884). О спорных вопросах историко-литературного характера см. Schanz, «Gesch. der rom. Litteratur» (I, 2 изд., 202 и сл.).

Сочинения

Ссылки


При написании этой статьи использовался материал из Энциклопедического словаря Брокгауза и Ефрона (1890—1907).



 
Начальная страница  » 
А Б В Г Д Е Ж З И Й К Л М Н О П Р С Т У Ф Х Ц Ч Ш Щ Ы Э Ю Я
A B C D E F G H I J K L M N O P Q R S T U V W X Y Z
0 1 2 3 4 5 6 7 8 9 Home